• СПБ РОО АНКА "АНЦ-АРМЕНИЯ

После оккупации Азербайджаном районов Арцаха памятники армянской архитектуры поставлены под удар

Обновлено: март 19

Сайт ИА "Красная Весна" (газета "Суть Времени") 30 января 2021 г. опубликовал интервью корреспондента Ольги Юшиной с историком архитектуры, заслуженным архитектором Российской Федерации Максимом Борисовичем Атаянцем (Санкт-Петербург). Тема: о роли, которую играли и продолжают играть в войне Азербайджана против Республики Арцах памятники архитектуры Закавказья. Сайт источника напоминает читателям известную поговорку: на войне все средства хороши. И в войне против Арцаха было задействовано не только то, что может стрелять, взрываться и жечь. Ниже приводим интервью полностью.



Корр.: Максим Борисович, мой первый вопрос касается архитектурных памятников. Сейчас эта тема очень активно обсуждается в Азербайджане, причем речь идет как о памятниках, находящихся в Карабахе, так и об основной, скажем так, территории Азербайджана, и о территории Республики Армения. Звучат от очень и очень многих утверждения, будто там вообще нет армянских памятников, что все построено племенами и народностями древнего государства Кавказская Албания. Что Вы можете сказать об этом как специалист по архитектуре?


Максим Атаянц: Прежде всего, надо понять, с чем мы имеем дело и что заслуживает комментария, а что не заслуживает. Потому в обществе всегда существуют самые дикие представления, спорить с которыми — себе дороже. Например, мне приходилось один раз в Москве по приглашению коллег участвовать в конференции, где нужно было объяснять, что Исаакиевский собор в Петербурге не был построен в античности или, наоборот, не был построен в XX веке, что колонны его действительно из гранита и так далее.


Кто-то думает, что Земля плоская. Есть несколько самых диких концепций исторического развития человечества а-ля Фоменко с Носовским. И это может оставаться безобидным, но резко теряет безобидность, когда такого рода концепции берет на вооружение какая-то политическая сила.


Здесь же мы имеем дело с очень зловещим примером, когда не просто целое государство, а сила, которая шире одного государства, такого рода концепцию — абсолютно, откровенно ложную — использует в политических целях. И в итоге льется много крови.


Мне хочется максимально, в той степени, в которой она сейчас для меня возможна, сохранять объективность. И с точки зрения этой объективности я хочу сказать, что, конечно, некоторое привирание с целью одревнения себя или использование истории и всех прикладных исторических дисциплин в политических или националистических целях свойственно в той или иной степени вообще всем народам.


История это всегда оружие. Поэтому такие подвирания и раньше были достаточно распространены. Но это как-то сохранялось более или менее в рамках приличия.


Давайте начнем с себя. Например, когда Армению объявляют прямой наследницей Урарту, — это, в общем, не совсем так. Потому что территория та же, а язык, культура и люди другие.


Еще пример. Бесконечные бодания, причем довольно упорные, существовали между армянскими и грузинскими историками архитектуры по поводу принадлежности некоторых храмов. В советское время все это тоже было и носило какой-то постыдный характер.


В советское же время в азербайджанской Академии наук было несколько специалистов, которые довольно активно пытались переписывать на себя христианские памятники как в Карабахе, так и на территориях, которые сейчас соответствуют западной части Азербайджанской республики, вблизи границы бывшей Армянской ССР. Как раз тогда эта идея и сформировалась.


Поскольку в последние годы соседи наши очень тщательно, прагматически, и во всех отношениях серьезно готовились к реваншу, который успешно и произвели, эта подготовка включала в себя мощнейшую идеологическую накачку населения ненавистью к Армении, к армянам и ко всему армянскому. Это довольно успешно получилось, в сочетании, конечно же, с идеологической поддержкой, поскольку нужно было это исторически как-то обосновывать.


Если теперь попытаться вернуться на научную почву, здесь есть несколько факторов.


Во-первых, территория собственно албанская находилась восточнее. И христианские памятники Албании действительно есть, но их сохранилось очень немного.


Здесь необходимо уточнение. В период раннего средневековья в Закавказье были столичные архитектурные школы очень высокого класса, и была периферия, отдаленные районы, где остались периферийные памятники. Это, например, Северный Кавказ — в Дагестане и в Ингушетии есть такие христианские памятники. Они интересные, но довольно скромных достоинств. И в Албании было примерно то же самое, то есть это была такая же периферия.


Христианство в той местности было получено через Армению. Но в этом совершенно нет никакого хвастовства, потому что Армения сама точно так же получила христианство через Сирию. Была первая волна в апостольское время. Потом пошла христианизация конца III века и начала IV, когда уже вся страна христианизировалась, и это тоже шло из Сирии. А через Армению потом христианство пошло и на восток, на северо-восток, в сторону тех территорий, где как раз и находилась Кавказская Албания.


Собственно территория Арцаха к Албании не относилась, это была одна из провинций Великой Армении. Но, с другой стороны — это нужно понимать объективно — население там было смешанное. То есть, если эти территории административно входили в Великую Армению, это совершенно не значит, что там жили такие чистокровные, «чистопородные» армяне. Там жили и армяне, и местные христианизированные народы, в основном, насколько я понимаю, близкородственные к некоторым из нынешних дагестанских народов и к нынешним удинам.


Я бы к памятникам периферии Кавказа где-то до VII века вообще не применял бы деление на армянские, удинские, албанские, грузинские и так далее. Их можно отнести к общему классу раннехристианских памятников Кавказа.


Примерно веку к десятому уже произошла полная ассимиляция всей этой территории. Не могу назвать себя крупным специалистом по этой части, но похоже, что так. Это и по архитектуре видно.


И с этого времени уже абсолютно вся христианская архитектура в зоне конфликта — того, что сейчас называется Карабахом, и окружающих земель — становится неотличимой от армянских памятников, находящихся в других местах Армении. Можно сказать, что это уже в чистом беспримесном виде армянская архитектура. Но при этом здесь было общее движение мастеров, и поэтому памятники разные.


Другое дело, что там, конечно же, есть не только армянские памятники. Потому что на этой территории, во-первых, существуют античные памятники. Хотя они-то как раз имеют отношение к Армении, потому что очевидно, что это деятельность царя Великой Армении Тиграна Великого, правившего в I веке до н. э.


Скажем, античное городище Тигранакерт, которое было найдено в Агдамском районе. Как это ни парадоксально, местные азербайджанские ученые прозевали его в XX веке. Раскопки там проводились уже когда территория была под арцахским контролем.


Вот здесь я могу с абсолютной уверенностью говорить уже как специалист, что это, конечно, в чистом виде античный укрепленный город, который был основан еще в языческое время и продолжал существовать в раннехристианский период. И по технике кладки, и по многим деталям это видно, причем очень наглядно.


В то же время, конечно, с момента сельджукского нашествия, когда на этих землях появились тюркские племена, тюрки-сельджуки, встречаются и тюркские памятники тоже. Я видел там, например, очень характерный сельджукский мавзолей где-то к северу от Степанакерта, если я правильно помню. Это же естественно, если народ на земле живет, конечно, от него остаются памятники.


Сельджукские мавзолеи — это вообще очень интересная тема, такое взаимопроникновение культур. На них сначала очень сильно повлияла местная армянская архитектура, потому что сельджукские мавзолеи, скорее всего, строили армянские мастера. Они очень похожи на «ссаженные» на землю барабаны и шатры армянских храмов. На нынешней турецкой территории тоже есть подобные примеры.


А потом в армянскую архитектуру XII, XIII и начала XIV веков уже проникают сельджукские мотивы — в орнаментике, стрельчатой форме арок и в каких-то еще особенностях. Это тоже вполне естественный процесс.


Затем там установилась власть Персидской империи, и исламские памятники этого периода (XVII–XVIII веков) — в чистом виде персидские.


Остатки Тигранакерта — одного из четырех городов Великой Армении. Основан в I в. до н. э.



Корр.: К теориям об «албанской» принадлежности армянских памятников можно относиться серьезно или несерьезно. Но их продвигают люди с определенным статусом, такие как председатель Союза архитекторов Азербайджана Эльбай Гасымзаде, который является еще и членом Международного союза архитекторов. Он говорит, что армяне разрушили памятники азербайджанской культуры, арменизировали древние албанские храмы. Цитирую: «Албанские надписи на храмах уничтожены и заменены на армянские. Это очень легко проверить при помощи инфракрасного спектрометра, который определит возраст камня. Также заменены албанские кресты на армянские».


Максим Атаянц: Это брехня. Ну как к этому относиться?


Корр.: Пусть брехня. Но это слова человека со статусом, со званиями, и это же повторяют политики.


Максим Атаянц: Были, например, академики Зия Буниятов, Садых Дадашев и Микаэль Усейнов. Причем Дадашев с Усейновым были вполне приличными архитекторами. Здесь без неполиткорректных выражений довольно трудно будет обойтись.


Меня гораздо больше взволновало другое высказывание Эльбая Гасымзаде. Он же сказал, что нужно уничтожить все армянские церкви на территории Карабаха, потому что они напоминают об армянской тридцатилетней оккупации.


И это довольно серьезный вопрос, потому что он, естественно, не имел в виду исторические памятники. Он имел в виду все, что было в этом смысле построено после 1988 года. А там десятка полтора или два, наверное, церквей построено, из которых минимум пять очень высокого художественного качества. Это очень серьезно.


Корр.: А что, на Ваш взгляд, будет происходить с историческим наследием, со старинными и древними памятниками?


Максим Атаянц: Памятников очень много, они разного статуса. Есть те, которые у всех на слуху — их будут стараться не трогать, но пытаться их, условно говоря, албанизировать. Это смешно, потому что надписи все на своих местах, и что тут скажешь… Эпиграфика давно известна, и вся эта болтовня тоже давно известна, здесь ничего нового нет. Для показухи оставят целыми какие-то памятники, которые будут объявлены албанскими или удинскими.


А все остальное будет уничтожено и вычищено. Потому что памятников огромное количество, многие из них скромные, многие в археологическом состоянии, то есть от них остались фундаменты, части стен. Все это будет чиститься так же, как это происходило в Турции, на территории Западной Армении. Там есть несколько храмов, приведенных в порядок для туристов: Ани, Ахтамар, еще несколько. А остальное просто все подчистую убирается.


Азербайджан тоже замечен в подобных вещах. Вот эта нашумевшая история с уничтожением сотен высокохудожественных хачкаров в Джульфе, в Нахичевани. То, что абсолютно случайно попало под видеозапись. Ну вот, они это сделали. И что? Никакой реакции на это нет.


Корр.: Вы видели эти хачкары из Джульфы когда-нибудь до их уничтожения?


Максим Атаянц: Я в Джульфе никогда не был, но примерно десять или двенадцать хачкаров были в свое время привезены оттуда в Эчмиадзинский музей и стоят сейчас в Эчмиадзине, там, где эчмиадзинский лапидарий, где разные хачкары. Кроме того, они очень хорошо документированы, отсняты и про них все понятно.


Это же был памятник, совершенно официально признанный, со статусом ЮНЕСКО. Это, по-моему, хачкары в основном XVI века. Они как раз были немножечко с исламизированными очертаниями, чем тоже очень интересны, я имею в виду сам стиль орнамента. Но это уничтожено.


Я сейчас скажу то, что может совсем никому не понравиться. У так называемого международного сообщества, у ЮНЕСКО вообще нет никаких рычагов для того, чтобы влиять на политику Азербайджана в этой сфере.


Армянам сейчас про это писать довольно смешно, потому что после состоявшейся безоговорочной капитуляции, если прямо называть то, что произошло, это будет восприниматься как нытье. Если ты не смог это отстоять — ну иди и заткнись. Зачем ныть?


А с точки зрения международных структур — ЮНЕСКО попыталось организовать какой-то мониторинг, их азербайджанские власти просто очень невежливо послали подальше.


Корр.: Более того, сказали, что пригласят свою собственную, исламскую организацию ИСЕСКО, и никакое ЮНЕСКО им не нужно.


Максим Атаянц: Естественно. У меня самые пессимистические ожидания в том, что касается будущего этого культурного наследия.


Есть территории, которые, слава Богу, наши российские миротворцы сейчас охраняют, и это вообще единственная сила, которая на сегодня дает возможность армянскому населению там существовать, и храмам тоже. В этот периметр попадает построенный в XIII веке армянский монастырь Гандзасар.


Монастырь Дадиванк с постройками VII и XIII веков оказался прямо на границе. Просто огромными усилиями удалось сделать так, что миротворцы поставили там специальный пост, и сейчас там все обстоит более или менее нормально.


То же самое касается еще некоторых монастырей и памятников, оставшихся на территории, где проходит условная линия разделения. Например, основанный в IV веке монастырь Амарас — туда есть доступ, там все пока более-менее нормально.


Самые большие ценности и самые тяжелые потери из того, что оказалось сейчас вне контроля Армении или российских миротворцев, в зоне полного произвола азербайджанской стороны — это, во-первых, основанный в конце IV — первой половине V века монастырь Цицернаванк — одна из важнейших и самых ранних христианских церквей Закавказья. Исключительно важный памятник, который еще и был качественно отреставрирован за последние лет десять.


И еще, пожалуй, из таких самых-самых главных я назову монастырь Гтич (Гтчаванк) в Гадрутском районе. Там очень хорошая, изысканная, высокого качества церковь XIII века, притвор при ней и несколько хачкаров.


Но есть еще масса не настолько заметных памятников, которые, скорее всего, просто погибнут.


Потому что там ведь как было? Там были церкви XII–XIII веков, как, например, Гандзасар, Гтич, один из храмов Дадиванка этого времени. Потом был некий перерыв, связанный с серьезным исламским давлением на этот регион. И потом еще в XVII–XVIII и в начале XIX века было построено довольно много церквей, но очень скромного статуса, даже не из тесаного камня. Там хватало сил только, может быть, порталы сделать в тесаном камне. Это такие крестьянского вида, сложенные из булыжного камня на растворе крепкие базилики, иногда с маленькой колоколенкой. И их десятки, их в Гадрутском районе очень много. И по их поводу я в очень большой тревоге, не говоря уже про археологические объекты.


И я не вижу в принципе никаких механизмов вообще для того, чтобы хоть как-то на это влиять. Потому что в Азербайджане есть такая стойкая неприязнь к армянам, вызванная тем, что они выжили в этой местности вопреки естественному ходу событий.


Корр.: А что можно считать естественным ходом событий?


Максим Атаянц: Естественный ход событий какой? Пришел кочевой народ, поселился, вырезал всех, кто там шевелился. Кого не вырезали, тех ассимилировали. Если почитать, со времен Ветхого Завета так происходило. А тут вдруг этих не дорезали почему-то.


И они в качестве такого угнетенного меньшинства в Персидской империи, в Османской империи, еще годились на что-то. Но при попытках армян получить какую-то независимость или автономию, или что-то еще, просто сразу возникала угроза самой сути существования этих государств. Поэтому такие попытки очень безжалостно подавлялись.


И когда Османский султанат прекратил свое существование, такие безжалостные действия по отношению к армянам и другим христианским народам в 1915–1920 годах были абсолютно целесообразны с точки зрения построения турецкого национального государства. Их уничтожали, как раковые клетки при химиотерапии. Все те народы, которые не готовы были ассимилироваться и которые угрожали самому существованию страны, были вырезаны и изгнаны.


Например, южные славяне, которые несколько ранее отделились от Османской империи, были перед глазами. Нет ничего более страшного, чем то, что турки делали с сербами и болгарами чуть раньше, чем с армянами. Там жуткая резня была, зверская. Это все закончилось отделением балканских стран от империи, а здесь они могли потерять последнее. Поэтому просто зачистили от населения территории, и все. Получилось успешно.


Я сейчас специально говорю c позиции крайнего цинизма и прагматизма. Это же успешно позволило турецкой государственности отстоять себя. И этот «прекрасный» пример их младшим братьям в Азербайджане очень нравится. С помощью турецкой армии в 1920 году удачно же получилось?! Тем более, что ведь Шуши, в которой больше десяти тысяч армян вырезали, стала оплотом азербайджанской культуры, как мы недавно узнали.


Меня поражает нытье, которое сейчас раздается с нашей стороны: «как же так, вот тут что-то сломали», «здесь хачкар разбили», «здесь прыгают на кресте»…


Слушайте, эти люди абсолютно равны себе. Они всегда такие. И какая-то их внутренняя правда, несовместимая с нами, в этом есть. Я не боюсь это сказать. Потому что для них это естественный ход событий — делать так. О чем ныть-то теперь?! Нужно было об этом думать и так выстраивать свое существование, чтобы был невозможен тот кровавый позор, который произошел.


Сейчас все бросились, не исключая меня, списки памятников составлять. Куда их засунуть потом, эти списки?!


Монастырь Цицернаванк. Построен в IV–VI вв. н. э.



Корр.: ЮНЕСКО не имеет никаких рычагов? Даже если бы комиссию пустили?


Максим Атаянц: ЮНЕСКО, наверное, может иметь какие-то рычаги, но это должно быть подкреплено силой. Ведь вся болтовня о том, чья земля исторически, упирается в то, кто этой землей действительно обладает и у кого хватает силы ею обладать. Под это уже можно подтащить исторические обоснования — такие, сякие, если только не становиться в привычную мазохистскую позицию: «У меня все отняли, я буду плакать и тосты произносить о потерянном».


Бывает или прямая сила, или угроза силой, которая может быть завуалирована. Азербайджан послушает ЮНЕСКО, если за словами ЮНЕСКО будет очень мощная политическая воля, подкрепленная силой.


Армения сейчас как государство находится просто в такой степени ничтожества, что тут, какие встречи ни проводи — толку немного. Вот на днях министр иностранных дел проводил встречу, не помню уже с кем, где выразил обеспокоенность состоянием памятников. Я понимаю, это правильно. Конечно, нужно беспокоиться… Но чему это может помешать?


Я не политолог, но мы просто видим наглядно, что западным центрам силы ничего этого не надо. Никто из них не пристыдил Азербайджан даже на словах.


Россия и так делает все, что можно. И необходимо помнить, что вообще все, что есть, — оно держится только на периметре из российских военных.


Я сейчас очень неприятную для армянства вещь скажу, особенно для такого, которое сейчас у руля в Армении. Я считаю, что единственным гарантом существования армянского государства в границах бывшей Армянской ССР являются пограничники, которые стоят на турецко-армянской границе. Это российские пограничники. Вот и все.


И этот же принцип воспроизвелся сейчас в Карабахе. Вот этот оставшийся жалкий огрызок, урезанный и абсолютно нежизнеспособный в том виде, в котором он существует, — даже он продолжает существовать только благодаря тому, что по его периметру стоят русские войска.


Корр.: А ведь у нынешнего руководства Армении до прихода к власти основными требованиями был выход Армении из ЕАЭС и ОДКБ и вывод из страны российской военной базы.


Максим Атаянц: Я не хочу сейчас касаться подробно своей позиции по нынешнему руководству. С ним все ясно. Страшно то, что у него есть настоящая эшелонированная большая электоральная база. Есть действительно слои людей, которые по-настоящему поддерживают эту политику, причем они достаточно разные.


Есть бенефициары, есть просто кретины и так далее. Ну как же против этого переть?


Исламский мир в данном случае по понятным причинам не будет впрягаться за Армению. Тюркский мир в лице Азербайджана и Турции — им нужно воссоединиться, чему как раз и мешал Карабах. Уже не мешает, как мы видим. Сюникская область Армении теперь мешает. Еще немножко и там тоже что-нибудь спасать придется.


Я не знаю, можно ли уже вообще думать о том, чтобы была российская политическая воля на то, чтобы надавить немножко в эту сторону. Есть ли рычаги достаточные, чтобы надавить? Я не знаю.


Корр.: Мне еще кажется важным то, что Россия по понятным причинам не может быть более проармянской, чем армянское руководство. Она могла бы что-то поддержать, но сильнее радеть за Армению, чем собственная власть, — это было бы как минимум странно…


Максим Атаянц: Россия действительно не может защищать то, что за полтора месяца так элегантно слили, сопровождая это потоками ежедневного вранья. Если вам самим это не нужно, и вы продолжаете поддерживать власть, которая продемонстрировала, насколько это не нужно, — кто будет в данном случае «святее папы римского»?


Я лично очень тяжело пережил все это. Не потому, что у меня нервная организация какая-то другая. У меня родственники есть раненые, но они хотя бы не погибли. А у скольких погибли дети или мужья, сколькие крова лишились!


Но я потерял все, что десять лет моя семья делала для людей в Гадрутском районе. И это все было вот так легко и просто потеряно. Я не вижу ни у кого политической воли к тому, чтобы как-то пытаться что-то сделать. Думаю, я до своей смерти ничего этого не увижу больше, что большую часть построенного и отреставрированного осквернят и уничтожат физически. Вот и все.


Корр.: Я недавно обсуждала эти же темы со священником Русской Православной церкви, армянином, отцом Арсением. Он задавался вопросом, зачем азербайджанцы начинают что-то себе приписывать — древность какую-то, эти албанские храмы… Почему они не скажут просто, что владеют этим по праву сильного?


Максим Атаянц: В контексте нашего разговора это прозвучит неожиданно, но я с не меньшим уважением отношусь к азербайджанскому народу, чем к любому другому. Это люди, самые разные. Многие из них исключительно порядочные и трудолюбивые, храбрые и какие угодно.


Одна из системных проблем в том, что это народ молодой, его сложение в нацию произошло, наверное, где-то в течение XIX века. Поэтому и названия были разные — кавказские татары, азербайджанцы… Нация сложилась, но она в сложном положении, потому что не очень понятно, на что опираться в смысле легитимности. Потому что, с одной стороны, очевидно, что это братский для османских турок народ тюркского происхождения, говорящий на тюркском языке. Тогда так же очевидно, что они пришли в Закавказье с территории нынешней Туркмении примерно в X веке. И тогда легитимность надо строить на этом.


Но, с другой стороны, они же пришли не в пустыню, земля была довольно густо населена. И поэтому здесь очень важно еще «удревнить» эту историю, чтобы претензии «вы пришли сюда на готовое» перестали глаза мозолить. Вот потому-то появляются и албанцы, и кто угодно, и все остальные…


А потом обнаруживаются парадоксы. Например, одним из национальных героев Азербайджана является Бабек — храбрейший человек, житель Албании, который был предводителем крупнейшего восстания против арабского нашествия, захлестнувшего в VIII веке Закавказье.


Но этот Бабек сражался с теми самыми арабами, которые принесли в Закавказье ислам. И вот здесь возникает тяжелая проблема, когда национальная легитимность должна зиждиться на абсолютно противоречивых основаниях.


Более того, если бы армян удалось уничтожить в Закавказье полностью примерно в XVIII веке, то я считаю, что точно так же и Азербайджан, и Турция спокойно могли бы их в фундамент своей легитимности наряду с албанцами, положить. Проблема в том, что армяне выжили, и это очень мешает.


Ну, правда, сейчас очень многие в армянской нации хотят зачем-то помочь завершить этот процесс. Это бывает. Так и киты на берег выбрасываются в каком-то припадке, и лемминги массово со скалы падают. Такое коллективное сумасшествие бывает у млекопитающих, и люди не исключение.


Корр.: Если все же вернуться к архитектуре. Насколько я знаю, во-первых, в расселении народов на Кавказе и в Закавказье изначально была чересполосица. Сперва различные племена, потом различные нации жили вперемешку. Затем эта территория переходила несколько раз из рук в руки, что-то было и под персами, и под турками… И архитектура должна была там очень сильно перемешаться. Как сейчас можно на основе архитектуры утверждать, что какая-то местность принадлежала одной нации и никому больше?


Максим Атаянц: Под турками та часть, где расположен Карабах, не была никогда. Она была частью Персидской империи. Вообще разделение Армении на Восточную и Западную собственно и происходит из-за того, что территория большой исторической Армении была разделена между Византийской империей и Сасанидским Ираном. Потом Византийскую империю вместе с этой армянской частью унаследовали османы. А Иран уступил свою часть России — не все, но большую часть.


Поэтому здесь население не было и не могло быть гомогенным, конечно, оно было перемешано. И на территории, например, нынешней Армянской республики есть и персидские памятники — такие как ереванская мечеть. Но, скажем, в том же Ереване, в котором было много рядовой застройки персидского времени, они были, мягко говоря, не слишком выдающегося качества. При их строительстве в значительной степени использовался кирпич-сырец.


Поэтому там, конечно, тоже многое уничтожалось, не всегда оправданно, может быть. И вообще такая взаимная чистка, безусловно, имела место. Но в то же время в Армении есть несколько исламских кладбищ, которые никто не трогает, они обладают охранным статусом. В частности, очень крупное захоронение с хорошими памятниками находится как раз по дороге в Арцах. И оно в приличном состоянии.


То есть здесь такой вот тотальной зачистки, пожалуй, все же не было.


Корр.: Есть просто какие-то совсем конструкты от выдумщиков типа Носовского-Фоменко, какие-то украинские совершенно завиральные идеи. А Кавказская Албания не является мифическим государством, она реально существовала, но о ней же надо правду знать, а не выдумки.


Максим Атаянц: Да, конечно, есть памятники Кавказской Албании. Конечно, это государство совершенно не мифическое. Просто территориально это совсем не Карабах. Это восточнее. К таким памятникам можно отнести, например, дербентские церкви V–VI века. Если не ошибаюсь, там недавно нашли какую-то церковь. Там как раз по этому поводу была конференция с участием специалистов ЮНЕСКО. Это пример периферийных памятников. То есть восточнее Карабаха такие вещи наверняка есть. Как они сохранились — надо смотреть.